Неточные совпадения
Но
чаще занимали страсти
Умы пустынников моих.
Ушед от их мятежной власти,
Онегин говорил об них
С невольным вздохом сожаленья;
Блажен, кто ведал их волненья
И наконец от них отстал;
Блаженней тот, кто их не знал,
Кто охлаждал любовь — разлукой,
Вражду — злословием; порой
Зевал с друзьями и с женой,
Ревнивой не тревожась
мукой,
И дедов верный капитал
Коварной двойке не вверял.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту,
мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят. Да, это было странное и ужасное ощущение! Идя к Соне, он чувствовал, что в ней вся его надежда и весь исход; он думал сложить хоть
часть своих
мук, и вдруг теперь, когда все сердце ее обратилось к нему, он вдруг почувствовал и сознал, что он стал беспримерно несчастнее, чем был прежде.
В воскресенье и в праздничные дни тоже не унимались эти трудолюбивые муравьи: тогда стук ножей на кухне раздавался
чаще и сильнее; баба совершала несколько раз путешествие из амбара в кухню с двойным количеством
муки и яиц; на птичьем дворе было более стонов и кровопролитий.
Он состоял из трех четвертей мякины и одной
части несеяной
муки.
Мировая война, в кровавый круговорот которой вовлечены уже все
части света и все расы, должна в кровавых
муках родить твердое сознание всечеловеческого единства.
Позовет ли его опекун посмотреть, как молотят рожь, или как валяют сукно на фабрике, как белят полотна, — он увертывался и забирался на бельведер смотреть оттуда в лес или шел на реку, в кусты, в
чащу, смотрел, как возятся насекомые, остро глядел, куда порхнула птичка, какая она, куда села, как почесала носик; поймает ежа и возится с ним; с мальчишками удит рыбу целый день или слушает полоумного старика, который живет в землянке у околицы, как он рассказывает про «Пугача», — жадно слушает подробности жестоких
мук, казней и смотрит прямо ему в рот без зубов и в глубокие впадины потухающих глаз.
И чужого хлеба немало скупал,
часть его перемалывал на иргизской мельнице;
муку и зерно на своих расшивах ставил в Рыбную и другие верховые города.
Эта бесконечность мучений объективно может продолжаться мгновение,
часть или день, но ему дают наименование вечных адских
мук.
Настасья Федоровна очень обрадовалась, так как помощник управляющего имел помещение в графском доме, куда она имела свободный вход по званию домоправительницы, а следовательно, свидания с ним более
частые, нежели теперь, являлись вполне обеспеченными и сопряженными с меньшим риском, да и она может зорче следить за своим любовником — она приметила его к ней холодность, и последняя не только все более и более разжигала ее страсть, но и заронила в ее сердце
муки ревности.
Вспоминаю скомканную тревожность юности, ноющие
муки самолюбия, буйно набухающие на душе болезненные наросты, темно бушующие, унижающие тело страсти, безглазое метание в гуще обступающих вопросов, непонимание себя, неумение подступить к жизни… А теперь — каким-то крепким щитом прикрылась душа, не так уж легко ранят ее наружные беды, обиды, удары по самолюбию; в руках как будто надежный компас, не страшна обступившая
чаща; зорче стали духовные глаза, в душе — ясность, твердость и благодарность к жизни.
Когда не было путей к действенной борьбе с насилием, а душа разрывалась на
части при виде безнаказанно творившихся вокруг невероятнейших насилий, — радостно было найти путь, где освещалось и оправдывалось невмешательство в эти насилия, где можно было принять
муку за то, что не вмешиваешься в них.
Солдатам начали выдавать в сутки только по четверть фунта
муки, то есть десятую
часть меры обыкновенной.
Положение Оренбурга становилось ужасным. У жителей отобрали
муку и крупу и стали им производить ежедневную раздачу. Лошадей давно уже кормили хворостом. Большая
часть их пала и употреблена была в пищу. Голод увеличивался. Куль
муки продавался (и то самым тайным образом) за двадцать пять рублей. По предложению Рычкова (академика, находившегося в то время в Оренбурге) стали жарить бычачьи и лошадиные кожи и, мелко изрубив, мешать в хлебы. Произошли болезни. Ропот становился громче. Опасались мятежа.
Общее сожительство, конечно, есть и в других местах; но в острог-то приходят такие люди, что не всякому хотелось бы сживаться с ними, и я уверен, что всякий каторжный чувствовал эту
муку, хотя, конечно, большею
частью бессознательно.
В определенное время темные, чудовищные силы растерзывали на
части прекрасного бога, он умирал в
муках и исчезал в подземном мире.
Несмотря на смертельные
муки, мать из своего мрачного заточения заботилась о приданом Лины до мельчайших подробностей. С отъездом молодых в целом семействе внезапно почувствовалась томительная пустота. Я большую
часть времени проводил наедине в бане, служившей мне помещением.
Не кипела от них кровь ваша, не терзалось ваше сердце на
части, адские
муки не отбивали вас от пищи, от сна и не смущали воображения грозными привидениями.
В
муках такой нерешительности провел он несколько дней, а эти
муки усугублялись все
чаще и
чаще слетавшими с побледневших губ Ирены вопросами...
Митя ловко умел успокаивать рабочих; он посоветовал Мирону закупить в деревнях
муки, круп, гороха, картофеля и продавать рабочим по своей цене, начисляя только провоз и утечку. Рабочим это понравилось, а Якову стало ясно, что фабрика верит весёлому человеку больше, чем Мирону, и Яков видел, что Мирон всё
чаще ссорится с Татьяниным мужем.
Я видел, что работа моя теряет смысл. Все
чаще случалось, что люди, не считаясь с ходом дела, выбирали из кассы деньги так неосторожно, что иногда нечем было платить за
муку. Деренков, теребя бородку, уныло усмехался...
— Я к примеру сказал, от слова не случится, — заметил Яков Потапович. — Не тревожь себя коли не для себя самой, так для князя-батюшки, для меня… Или ты думаешь, что легко смотреть и ему, и мне на
муку твою мученскую. Он отец твой, я — с измальства рос с тобою, так сердце у нас, на тебя глядючи, на
части разрывается.
Если бы теперь в ходу были пытки, то можно бы подумать, что этого человека душили, жгли, резали и пилили на
части, заставляя его оговаривать людей на все стороны, и что он под тяжкими
муками говорил что попало, и правду и неправду, — таковы его необъятнейшие воспоминания, вписанные им в свое уголовное дело, где человеческих имен кишит, как блох в собачьей шкуре.
Тираны вам готовят
муки,
А вы лобзаете их руки
И их венчаете главы.
Меж тем как всяк из них трудится
От вас себя обогащать,
Печаль на ваших лицах зрится,
Должны вы с глада умирать,
Вы стонете и слезы льете
И ваших варваров клянете,
Что, к злату лишь питая страсть
И не смягчаясь вашим роком,
Презрительным взирают оком
На злополучну вашу
часть.
Так, с поразительным сходством передав нижнюю
часть моего лица, где столь гармонически сочетаются добродушие с выражением авторитетности и спокойного достоинства, г. К., несомненно, перенес в мои глаза свою собственную
муку и даже ужас.
И вот этим-то людям, имеющим в себе достаточную долю инициативы, полезно вникнуть в положение дела, полезно знать, что большая
часть этих забитых, которых они считали, может быть, пропавшими и умершими нравственно, — все-таки крепко и глубоко, хотя и затаенно даже для себя самих, хранит в себе живую душу и вечное, неисторжимое никакими
муками сознание и своего человеческого права на жизнь и счастье.
Но чтоб у них выигрывать решиться,
Вам надо кинуть всё: родных, друзей и честь,
Вам надо испытать, ощупать беспристрастно,
Свои способности и душу: по
частямИх разобрать; привыкнуть ясно
Читать на лицах, чуть знакомых вам,
Все побужденья, мысли; годы
Употребить на упражненье рук,
Всё презирать: закон людей, закон природы,
День думать, ночь играть, от
мук не знать свободы
И чтоб никто не понял ваших
мук.
Друзья! блаженнейшая
часть:
Любезных быть спасеньем.
Когда ж предел наш в битве пасть —
Погибнем с наслажденьем;
Святое имя призовем
В минуты смертной
муки;
Кем мы дышали в мире сем,
С той нет и там разлуки:
Туда душа перенесёт
Любовь и образ милой…
О други, смерть не всё возьмёт;
Есть жизнь и за могилой.